«Я жесткая визуалка и обожаю сочетание интересной личности и красоты»
Режиссер Стася Толстая о съемках «Семейного счастья» и о счастье съемок
Экранизация романа Льва Толстого «Семейное счастие» выходит в российский прокат 5 сентября. Рано потеряв родителей, юная Маша (Евгения Леонова) влюбляется в своего опекуна Сергея Михайловича (Евгений Цыганов), и он, немного подумав, отвечает ей взаимностью. Однако история на этом не заканчивается, это только начало. Ранний роман Льва Толстого перенесла на экран Стася Толстая — жена Ивана Толстого, прапраправнука писателя. Они вместе окончили актерско-режиссерскую мастерскую Сергея Соловьева во ВГИКе.
Актриса, сценарист и режиссер кино и театра Стася Толстая
Фото: Михаил Рыжов
Актриса, сценарист и режиссер кино и театра Стася Толстая
Фото: Михаил Рыжов
Начнем с романа: вас ничего в нем не смутило?
Нет. Мне он показался очень кинематографичным. Кроме истории главных героев там подробно описаны, например, стрекотание кузнечиков, шелест листьев. Я читала, наслаждалась и в своей голове уже видела кино.
Стрекотание вы тоже сумели передать?
Во всяком случае, когда мы приехали снимать в Пирогово, наш звукорежиссер Рустам Медов был счастлив. Как правило, везде ездят машины, летают самолеты — и бедные звукорежиссеры сходят с ума, а здесь ни звука человеческой цивилизации, только бабочки и жучки. Разве что собака где-то далеко залает. Рустам все это записал, и у нас в фильме полностью оригинальный звук.
Сергея Михайловича сыграл Евгений Цыганов — актер «Мастерской Фоменко», в репертуаре которой есть своя версия «Семейного счастия». Смотрели?
Да. Выбирая актера на роль отца героини, мы с Женей даже размышляли, не пригласить ли Алексея Колубкова, который в спектакле играет Сергея Михайловича, передать привет. Но потом я решила позвать Алексея Розина, давно хотела с ним поработать. И теперь мечтаю снять его в роли побольше.
У Сергея Михайловича есть соперник — влюбленный в Машу маркиз. Почему вы выбрали на эту роль Влада Ценёва?
Влад — очень содержательный актер, а это, поверьте, огромная редкость — сочетание красоты и таланта. Мы долго искали образ маркиза, я не сразу утвердила Влада, и я благодарна ему за то, что он всегда приносил на пробы что-то новое. Я думаю, что он немножко по-другому себе представлял своего героя, но нам удалось найти компромисс. Если рассказывать историю маркиза целиком, он становится центральным персонажем. А мы не могли себе этого позволить, потому что это все-таки история Маши и Сергея Михайловича.
Вы ввели в историю нового персонажа — прежнюю возлюбленную Сергея Михайловича, которую очень тонко сыграла Юлия Снигирь.
Да. Я написала эту роль до встречи с Юлей, но, попробовав какое-то количество актрис, поняла, что ход не работает, и засомневалась, нужна ли мне вообще эта героиня. А потом мы поехали в Ясную Поляну готовиться к съемкам и учить Женю играть в старинную карточную игру «винт». Юля поехала вместе с ним, долго наблюдала за тем, как мы пытаемся учиться. Она мне так понравилась! Она, что называется, свой человек. И я сказала: «Юль, есть такая роль, мне неловко ее тебе предлагать, потому что она очень маленькая, но если бы это была ты, я была бы счастлива».
Юля послушала меня, чуть-чуть позадавала вопросы — и согласилась. Вообще, в этой картине снялись большие актеры, любимые публикой, и я очень благодарна им за поддержку. Со многими мы не были раньше знакомы. Ирина Розанова после премьеры подошла, взяла меня за руку и сказала: «Девочка моя, я теперь всегда с тобой. Зови в свои фильмы, хоть на эпизод». Услышать такое – настоящее режиссерское счастье! Это правильная энергия кино, я считаю.
Фильм снят очень разнообразно — там есть и ручная камера, и ироничные статичные кадры, и сцена петербургского бала в духе «Великого Гэтсби». Как вы формулировали задачу оператору Тиму Лобову?
Мы договорились, что стилистика в трех местах съемки, как в трех жизненных этапах Маши, будет различаться. Это проявляется и в художественном решении.
Покровское, дом Маши — летящие ткани, медленная, засыпающая камера. Волнительное, легкое, полное пуха, зелени и бабочек детство.
Никольское — вхождение во взрослую жизнь, где появляются правила и ограничения. Поэтому и камера вдруг замирает, и кадры становятся более симметричными.
А в Петербурге, наоборот, все яркое, взбалмошное, камеры летают и не успевают зацепить все эмоции героини, потому что героиня и сама не успевает все осмыслить.
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Очень необычен выбор музыки — она уж точно не XIX века. Кто ее писал и как вы инструктировали композитора?
Я сразу решила, что в музыке будут современные мотивы. Долго искала композитора, вела переговоры и в итоге остановилась на Олеге Трояновском. Мы тогда находились в разных часовых поясах. Вечером я ему что-то рассказывала и давала задание или описание, ночью он писал, и когда я просыпалась, у меня уже был результат.
Мой внутренний голос как будто подсказывал мне, какая это должна быть музыка, и Олег сумел и услышать меня, и привнести что-то свое. Когда мы написали какое-то количество композиций, поняли, что в фильме должны быть еще и песни, и тогда я пришла еще к одному прекрасному композитору.
В одной сцене звучит музыка Исаака Шварца. Мне кажется, благодаря соловьевскому кино она у меня в крови. Кроме того, мы использовали «Ленинградский рок-н-ролл» группы «Браво», но без текста. Микс получился знатный, но я осознанно шла на это. Мне было важно в каждой сцене создать правильное настроение, и я не побоялась нарушить единство музыки ради результата.
Что оказалось самым сложным технически?
Производство. Оно технически всегда самое сложное. На уровне подготовки ты можешь выдавать любые идеи, а когда сталкиваешься с реальностью и понимаешь, что у тебя есть конкретное количество смен и часов, ты из режиссера превращаешься в технического работника, который помимо творчества все время должен думать: «Ага, здесь мы не успеваем, значит, надо чем-то пожертвовать». Или: «Ага, у нас остается еще полчаса, надо успеть поснимать, что мы на следующий день себе запланировали». Хороший режиссер всегда еще и немножко продюсер, потому что должен понимать все процессы на площадке, а не просто в творческом экстазе кричать из кресла: «Камера! Мотор! Начали!»
Давайте поговорим о режиссерах, с которыми вы работали как актриса. Вы снялись в трех фильмах Григория Константинопольского, известного своей эксцентричной манерой вести себя на съемках.
Да, у него на площадке ты, бывает, находишься в состоянии страха. Но за то время, что мы знакомы, мне удалось узнать Григория Михайловича не только как режиссера, но и как человека. Добрейшего, прекраснейшего, с потрясающим чувством юмора.
Сам он говорит, что в его понимании команда только так начинает работать. Когда мы снимали «Возвращение Робинзона» в Таиланде, ко мне подошел его помощник Рамиль и вдруг начал что-то говорить про то, как мне надо сыграть. Григорий Михайлович это услышал и очень жестко сказал: «Рамиль, смотри, тебе сейчас надо пойти взять бумажку, ручку, написать свой сценарий, получить на него финансирование, запуститься с ним — и там себе уже позволить говорить актрисам, что и как им делать. А сейчас — отойди!»
Вы не стали у него этот опыт перенимать?
Нет, а зачем? Впрочем, я думаю, что у каждого из режиссеров, с которыми я работала, я что-то почерпнула. Бывают случаи, когда тебе на площадке нужно быть жесткой, тем более в моем случае. Я — 27-летняя блондинка, а кинопроизводство, как правило, состоит из мужчин за 40. Добиться уважения от такой группы очень непросто, нужно соответствовать. И в целом первое время ты занимаешься тем, что зарабатываешь авторитет.
Актер Миша Гурай рассказывал: «Я сидел в вагончике, мне делали грим, и вдруг я по рации услышал, как ты нежно говоришь кому-то: "А можно я больше не буду об этом говорить, иначе это будет последний раз". Я аж вжался в кресло». Я повторюсь: опрометчиво думать, что режиссер — это человек, который исключительно создает свои миры. Режиссер — это человек, который должен держать площадку.
А бывает такая строгость оправданной?
Тот же Константинопольский был очень строг ко мне на этапе подготовки «Возвращения Робинзона». История подразумевает очень открытые костюмы у моей героини, а иногда и вообще отсутствие таковых, и ему было принципиально важно, чтобы я была в хорошей форме.
У меня был свой тренер, нутрициолог, я сидела на диетах, занималась спортом каждый день, а Григорий Михайлович контролировал мои тренировки, общался с тренером. Это была мощная трансформация при подготовке к роли. Но когда мы снимали в Таиланде, он позвал меня к монитору, показал мне сцену, и я увидела себя в своей самой лучшей форме за всю жизнь.
Когда закончились съемки, мы пошли в ресторан с Петей Скворцовым и с Григорием Михайловичем, он дал мне меню и сказал: «Заказывай все что хочешь». Я с наслаждением съела сочный кусок мяса. А он резюмировал: «Ну вот, Венкова,— я еще тогда была с девичьей фамилией,— теперь можешь с чистой совестью говорить своим артисткам: "Я у Константинопольского таскала железо. Теперь твоя очередь, подруга"».
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Фото: АМЕДИА, KIONFILM, ТПО «Рок»
Кроме того, вы снялись у Ольги Городецкой в фильме «Монохром» — сыграли актрису, которая с удовольствием ломает жизни другим людям. Понравилось?
Если честно — да, и меня это напугало, потому что, когда ты работаешь над ролью, ты либо ищешь черты героя в себе, либо наделяешь героя своими. И когда я нащупала в себе эти интонации, холодный, отстраненный, но при этом очень определенный взгляд... Моя героиня очень завистливая, а у меня все-таки нет зависти. Если кто-то делает что-то классное, я либо радуюсь за него, либо думаю, что надо тоже заняться собой — больше читать, больше работать. Я всегда горжусь результатами моих друзей. Мне с ними повезло. Как и с нашим комьюнити «Мечтатели» — актерским агентством, которое я создала. Для меня важнее всего в нашей профессии микроклимат на съемочной площадке. Я верю, что только в энергии спокойствия, любви и поддержки можно что-то создать — и в кино, и в жизни.
Расскажите о проектах артистов вашего комьюнити.
Влада Ерофеева сыграла главную роль в фильме Сергея Мокрицкого «Гуантанамера», съемки проходили на Кубе. У Жени Леоновой кроме «Семейного счастья» вышел сериал «Опасная близость». Полина Рафеева снялась в фильме Андрея Разенкова «Почтарь», ее партнером был Саша Петров. Варя Макарова сыграла главную роль в сериале Марии Агранович «Уголек», ее героиня — модель с обожженным телом. Варя пришла к нам без актерского образования, она — модель. У меня в агентстве несколько моделей: я жесткая визуалка и обожаю сочетание интересной личности и красоты.
Полина Лиске снялась в проекте, где ее партнером был Алексей Серебряков, пока не могу сказать название. Ксюша Галибина — у Веры Сторожевой в сериале «Лиля». А Алина Дулова играет во втором сезоне сериала «Дети перемен» у режиссеров Любови Львовой и Сергея Тарамаева. Дима Моськов дебютирует у Клима Козинского в сериале «Полдень». Карина Муса снялась у Дани Чащина в «Улице Шекспира». Как видите, я могу говорить бесконечно.
При этом мне важны результаты моих актеров — точно так же, как мои собственные. В том числе и актерские, и режиссерские. Это тоже моя работа, в которой мне помогает блестящая команда.
А есть ли в ваших планах запуск полного метра по сценарию, который вы написали вместе с Сергеем Соловьевым?
Да, мы написали его по мотивам короткометражки «Ути-ути-ути», которую Сергей Александрович снял по моему сценарию, это его последняя работа. Сценарий полного метра у меня лежит, и я не знаю, что с ним делать. Там есть роль для меня, но я не чувствую, что режиссерски это моя история, по крайней мере — пока что. Сценарий классный, очень драйвовый, в стиле Соловьева, это наша с ним настоящая коллаборация.
Мы все время друг друга проверяли на степень безумства. Он мог позвонить мне в четыре часа утра со словами: «Идея, идея». И если я пыталась отнекиваться, он говорил: «Стася, ты кинематографист или кто? Записывай!» Муж волновался: «Кто тебе звонит посреди ночи?» «Кажется, мой соавтор»,— отвечала я. Вставала, садилась за стол, и Сергей Александрович с упоением начинал рассказывать. И ведь это была не ночная ахинея, а реально крутые придумки.
Все, что в этом сценарии нежного и доброго,— это моя героиня, а остальное — суровое мужское высказывание. Поэтому нужен правильный режиссер. Я себе не прощу, если это не будет снято хотя бы примерно так, как Сергей Александрович задумывал, потому что мы начинали с ним это разрабатывать. Может быть, после нашего разговора я снова вдохновлюсь и подумаю об этом.