Weekend

04.09.2025, 00:56

Сияние чистого алмаза

Летние коллекции haute joaillerie в своих самых ярких моментах

Кто-то из ювелирных домов представляет коллекции haute joaillerie, то есть высокого ювелирного искусства, дважды в год, зимой и летом, кто-то — только один раз. Но именно летние коллекции всегда самые масштабные и самые амбициозные. Показы haute joaillerie лета 2025-го не стали исключением.

Текст: Елена Стафьева

Мир haute joaillerie куда более традиционен, чем, например, мир haute couture, хотя связан с ним не только временем и местом — в Париже коллекции высокого ювелирного искусства представляют именно во время кутюрных недель,— но и назначением: являться миру в исключительных обстоятельствах, которые принято условно обозначать выражением «красные дорожки». Кроме того, традиционные техники и традиционные формы там и тут определяют многое, особенно у больших исторических ювелирных домов. Многое, но не все — и в коллекциях haute joaillerie лета 2025-го были настоящие сюрпризы.

И первое ювелирное имя, которое сразу возникает при слове «сюрприз»,— это, конечно, Boucheron и его художественный директор Клер Шуан, которую я уже не раз и не два называла обладательницей самого яркого и непредсказуемого воображения во всем ювелирном мире. И когда это воображение встретилось с великим парижским домом с более чем полуторавековой историей и всеми положенными в таких случаях «кодами», эффект получился выдающийся. Казалось бы, свободный полет фантазии и историческое наследие — вещи совсем разной природы, но в реальности они составили какой-то небесный союз: зимой Клер Шуан делает коллекцию, посвященную наследию Boucheron и их иконическим украшениям, а летом — коллекции Carte Blanche. Именно карт-бланш ей и дал Boucheron, и тут ее воображение проявляет себя в полной мере. Коллекции Carte Blanche все ждут, и я не раз и не два уже писала восторженные отзывы о них. Но нынешняя, Impermanence, особенно поражает. При этом в обеих коллекциях этого года, и зимней и летней, разворачивается тема природной мимолетности, воплощенной в вечных драгоценных материалах. С одной стороны, это заветная тема Клер Шуан, а с другой — тема, идущая от самого Фредерика Бушерона.

В этой коллекции видно, насколько Клер Шуан заворожена цветением и увяданием, мимолетностью и вечностью, их борьбой и диалектическим единством, и как увлекает ее идея поймать и удержать хрупкость цветка. Увлекает давно — еще в 2018 году, в коллекции Eternal Flowers, она пыталась это сделать самым непосредственным образом: с помощью специальной технологии живые цветы обрабатывались так, чтобы сохранить фактуру и цвет их лепестков, и использовались в украшениях. Но сейчас Клер пошла другим путем: все ее цветы, ветви, стебли и насекомые созданы из металлов и минералов, а идея вечности и мимолетности природы воплощается тут символически — в икебане, где композиции постепенно увядают, показывая красоту всего природного цикла. Но если в живой икебане — именно такая открывала презентацию коллекции — цветы и ветви просто увядают с течением времени, то в своих ювелирных икебанах Клер Шуан разделила стадии увядания на шесть отдельных композиций, поместив каждую в вазу, как настоящую. Каждая разбирается на отдельные украшения — но приобрести можно только всю икебану целиком.

Это черно-белая коллекция, в которой все движение — и эстетическое, и эмоциональное, и интеллектуальное — происходит от света и белизны к темноте и черноте. Эпиграфом к ней могла бы стать строка Арсения Тарковского «Из тени в свет перелетая», то есть все представление тут разворачивается в обратном порядке. Композиция №6 — тюльпан, эвкалипт, стрекоза — это свет и прозрачность. Тюльпан с эвкалиптом из боросиликатного или сапфирового стекла, перламутра и белого золота с бриллиантовым паве, кажутся застывшими под лучом света, сделавшим их прозрачными. Тюльпан — брошь, ветвь эвкалипта может тоже быть брошью или украшением для волос, а стрекоза превращается в длинную моносерьгу.

Композиция №1 — мак, душистый горошек и бабочка — это противоположный увяданию и темноте полюс. Авантюрин и черное стекло в паве из бриллиантов и черных шпинелей в сочетании с ониксом передают это увядание, а для финальной стадии — абсолютной темноты и черноты — Клер Шуан использовала титан с покрытием Vantablack®, которое поглощает 99,4% видимого света. Она говорит, что эта технология ее увлекает давно, она видела работы Аниша Капура с Vantablack® (а еще есть часовые циферблаты с таким покрытием.— W) и ждала случая, чтобы применить его у себя. И вуаля, он оказался идеален для превращения света в тьму! Мак можно носить как брошь или обод для волос, цветы душистого горошка — как несколько брошей, а брошь-бабочка с магнитной застежкой выглядит так, будто бы вам на плечо присел настоящий мотылек. Вместе с четырьмя другими композициями все это складывается в самую неожиданную коллекцию сезона, производящую совершенно магическое впечатление.

Где было на показе буквально буйство цвета — так это у Bvlgari, как, впрочем, и всегда, но в этот раз их коллекция haute joaillerie даже называется Polychroma — «Многоцветие». Коллекция, надо сказать, гигантская: 250 украшений, а всего 600 предметов, в том числе часы, очки, сумки и духи,— все с использованием ювелирных техник и материалов. А кроме того, в ней собраны исключительные огранки и редчайшие камни, каких прежде не бывало даже у Bvlgari.

Цвет стал нарративной рамкой Polychroma, но ее тема и смысл — это, конечно, dolce vita — римская, самая первая и настоящая, как у Федерико Феллини, частью которой был и великий римский дом Bvlgari, и все интернациональные дивы 1960-х и 1970-х в его украшениях. А если еще точнее, то коллекция эта посвящена взгляду из нынешнего турбулентного мира на тот, канувший в Лету и ностальгически неотразимый для нас.

Самым выпуклым образом этот мир запечатлен в пяти самых главных украшениях коллекции, собранных в отдельную Gallery of Wonders, то есть «Галерею чудес». Прежде всего это колье Cosmic Vault, про которое художественный директор ювелирных коллекций Bvlgari Лючия Сильвестри говорит, что посвятила ее римской линии горизонта с ее пиниями и куполами и звездному небу над ними. В центре — 123,35-каратный цейлонский сапфир огранки «сахарная голова», напоминающий о сапфире в 66 каратов из знаменитого булгариевского колье Элизабет Тейлор, одной из главных икон и Bvlgari, и той самой dolce vita. Вокруг него помещен 331 сапфир огранки buff-top разных оттенков синего, которые создают ему цветовой аккомпанемент, а завершают композицию 13 бриллиантовых капель.

Другие чудеса этой коллекции: колье Celestial Mosaic со шпинелью из Таджикистана в 131,21 карата, колье Polychromatic Bloom с тремя кабошонами, центральным 106,36-каратным рубеллитом, перидотом на 55,52 карата и танзанитом на 55,11 карата, а также кольцо Trombino под названием Essence of Yellow с 45-каратным желтым бриллиантом огранки «ашер» и цвета Fancy Vivid Yellow. Отдельно отмечу еще сотуар Magnus Emerald с поражающим воображение 241,06-каратным колумбийским изумрудом, самым большим в истории Bvlgari, глубокого оттенка зеленого, исключительного блеска и прозрачности — кажется, будто его буквально телепортировали из той легендарной эпохи с ее легендарными украшениями.

Для еще одного великого ювелирного дома, но уже парижского, Cartier, цвет тоже всегда был важен, но уравнение нынешней коллекции под названием En Equilibre — «В равновесии», составлено не столько из цвета, сколько из ощущений — например, безмятежности и драматизма. Художественный директор дома Жаклин Карачи говорит о главном принципе Cartier — Nothing in excess («Ничего чрезмерного»), и о балансе между разными частями жизни. Поэтому привычное многоцветие тут сведено к белому (регулярные бриллианты), зеленому (изумруды) и черному (оникс). Эти три цвета и эти три камня составляют основу стиля Cartier.

Кроме строго курированной цветовой палитры, эта коллекция отличается еще и некоторым японским флером, отчетливо заметным, например, в колье Tsagaan, где вместо трех оставлены только два цвета и два камня — бриллианты и оникс. Перед нами снежный барс на снегу, где его, собственно, как и в дикой природе, трудно заметить. Морда барса в центре — это trompe-l’œil, и мы ее то видим, то нет, в зависимости от угла обзора. Весь этот эффект геометрический и основан на формах бриллиантов ромбовидной, треугольной и редкой огранки «кайт» и напоминает о классике японской живописи XVIII века Нагасаве Росэцу и его больших кошах, будто бы растворяющихся в общем фоне.

Говоря о неординарных огранках, отмечу еще парюру Summae — кольцо, серьги и сотуар, одну из самых минималистичных в коллекции. Тут использована редкая огранка бриллиантов «троидиа». Конструкция, в которую вставлены драгоценные камни, практически незаметна, и кажется, будто они парят в воздухе. Здесь красота классической триады Cartier «бриллианты—изумруды—оникс» воплощена в самом абстрактном виде, а, например, в колье Panthere Dentelee эта же триада представлена максимально фигуративно: скульптурная пантера, покрытая бриллиантами, ониксом и ажурными узорами держится на изумрудных нитях, будто качаясь на качелях. Колумбийские изумруды-бриолеты в виде бусин разного размера и веса перемежаются с бриллиантами, и так появляется эффектный контраст между объемом и весомостью пантеры и пластичной легкостью изумрудных нитей, на которых она подвешена.

Ну а если говорить об исключительных камнях, без которых такие коллекции Cartier не обходятся, назову колье Pavocelle с цейлонским сапфиром-кабошоном на 58,08 карата в самом центре, как на павлиньем пере. Этот сапфир можно вынуть и носить как брошь, а грушевидный бриллиант на застежке отстегнуть и сделать подвеской.

Pasquale Bruni в этот раз показал коллекцию Rosina, посвященную и конкретной женщине, и конкретному цветку, но в итоге — самой идее женственности. И тут опять возвращение к цветам и регулярным бриллиантам, которые доминируют в этой почти целиком белой коллекции.

Pasquale Bruni Rosina

Фото: Pasquale Bruni

1 / 5

Pasquale Bruni Rosina

Фото: Pasquale Bruni

Pasquale Bruni Rosina

Фото: Pasquale Bruni

Pasquale Bruni Rosina

Фото: Pasquale Bruni

Pasquale Bruni Rosina

Фото: Pasquale Bruni

Pasquale Bruni Rosina

Фото: Pasquale Bruni

Эуджения Бруни, художественный директор Pasquale Bruni, поехала в Калабрию, на родину своего отца Паскуале, пошла гулять в долину и встретила там одинокую розу в каплях росы, в которой увидела воплощение идеи женственности как постоянной трансформации. Одновременно роза напомнила ей о тетушке Розине, которая помогала ее отцу, когда он, 20-летний, только что переехал в Валенцу и основал там свою ювелирную компанию. Так Эуджения решила назвать ее именем коллекцию в память о всех тех женщинах, на которых держится семья, дом и весь круг жизни.

Для Эуджении Бруни женская природа двулика — как Луна имеет темную и светлую стороны и как розы — цветы и шипы. И все украшения в этой коллекции имеют темную и светлую стороны. Каждый лепесток розы в каждом украшении покрыт бриллиантовым паве, и при движении все они вспыхивают светом. А с оборотной стороны главного колье помещено сердце из розовых сапфиров и рубинов, о котором знает лишь та, кто носит украшение, как знак защиты и памяти о всех этапах превращения девочки во взрослую женщину. И еще на задней поверхности каждого украшения есть знак сердца и луны.

Украшения коллекции Rosina — если продолжать ее главную метафору двойственности и трансформации — так же изменчивы, как женская природа. Серьги-лепестки могут приобретать вид луны, брошь становится подвеской, а лепестки, обвивающие указательный палец в кольце, у самого стебля превращаются в шипы. Ровно так же устроено и центральное колье: с его фронтальной стороны — лепестки розы, покрытые бриллиантами со всем исключительным мастерством паважа Pasquale Bruni, а своей обратной стороной из отполированного белого золота они образуют ряды, напоминающие острые пики.

Нынешняя коллекция Messika называется Terres d’Instinct — «Инстинктивные земли». Валери Мессика создала ее после своего путешествия в Намибию, Ботсвану и ЮАР, со всеми теми впечатлениями от тамошней природы и людей, которые ее переполняли. Но сверх того коллекция отмечает 20-летие дома Messika, и в ней заключены некоторые сюрпризы.

Первый и главный — это цветные камни, типичные для Африки, но совсем нетипичные для стиля Messika, обычно монохромного — либо в белом золоте и регулярных бриллиантах, либо уж в желтом и желтых, где редко проскользнет голубой или розовый бриллиант. Здесь же самый яркий и самый большой камень — это 30-каратный замбийский изумруд в парюре Divine Enigma. Ну и, конечно, Валери показывает фирменное разнообразие работы с бриллиантами — от разных закрепок (bezel, halo, snow) до разных огранок (от кушона и багета до сердца).

Коллекция состоит из 16 комплектов украшений, и многие из них сделаны не просто с исключительной техникой, но и с большим остроумием. Начать с колье Kalahara, самого сложнотрансформирующегося предмета всей коллекции. В центре у него два желтых бриллианта высших характеристик, один из которых весит примерно 35 каратов, и оно превращается в четыре разных украшения: трехрядный пластрон, колье из двух рядов бриллиантов, чокер или ожерелье с подвеской в центре.

Колье Zebra Mnyama, посвященное, как видно из названия, полоскам животного, интерпретирует их с большим мастерством, передавая при помощи оникса и бриллиантовых багетов их четкую геометрию. Изящное техническое решение придумано для центрального элемента: он попадает на сгиб и составлен из двух бриллиантов огранки «щит», так что вместе они образуют будто бы единый камень, согнутый посередине.

Одно из самых остроумных украшений коллекции — это ожерелье Fauve, про которое Валери говорит, что она хотела показать лапу гепарда — и у нее это получилось очень эмблематически, с помощью геометрии и контраста поверхностей, покрытых бриллиантовым «снежным» паве, и вырезов в них с матовой золотой поверхностью, похожих на следы ножа или когтя.

Каждый год к Каннскому кинофестивалю Каролина Шойфеле, сопрезидент Chopard и художественный директор ювелирного направления, показывает коллекцию Red Carpet, количество украшений в которой соответствует порядковому номеру фестиваля — в этот раз их было 78. И это — их главная коллекция haute joaillerie, знаковые предметы которой потом показывают в Париже во время недели haute couture.

Флора и фауна — вот два источника вдохновения, которые безотказно служат Каролине Шойфеле. Ее любовь к пластическим фигуративным образам известна давно, и в этот раз, например, было показано совершенно умильного вида кольцо-бегемотик из белого золота, выложенное серыми бриллиантами и розовыми гранатами с глазками-бусинками из оникса. Ничто, конечно, не перебьет ее колье из собачек разных пород, показанное пару лет назад, но вообще такие гиперреалистичные украшения в виде животных — это буквально конек Каролины.

С цветами, листьями и ветвями, впрочем, она тоже прекрасно справляется — и тут степень буквальности может быть разной, от суперреалистичной до вполне орнаментальной. Где-то посередине находится пара сережек-цветов из титана с двумя белыми опаловыми кабошонами и двумя розовыми сапфирами-сердечками, отделанных паве из желтых, розовых и оранжевых сапфиров, а также рубинов и бриллиантов. А вот роза, выложенная сапфирами и рубинами, сделана со всем возможным реализмом.

Но и абстрактная декоративность ювелирной классики исполняется с неменьшим тщанием и удается Каролине с неменьшей безупречностью. Например, главное украшение коллекции выглядит как кружевной воротник — колье-чокер из белого золота с регулярными бриллиантами двух огранок, «груша» и бриллиантовой, где в центр помещен колумбийский изумруд непостижимого размера весом 129 каратов. А кольцо из белого золота с 29,76-каратным танзанитом изумрудной огранки в окружении бриллиантов-багетов и сапфиров бриллиантовой огранки смотрится самым классическим образом. Если, конечно, отвлечься от размеров танзанита. В целом же все это вместе и есть мир Каролины Шойфеле — он же ювелирный мир Chopard.

Меню сайта