Что такое хорошо и что такое Гринландия
145 лет со дня рождения Александра Грина
Современная ему критика нередко прочитывала его тексты как утопию о недалеком коммунистическом будущем — и, пожалуй, имела на это право. Сам же Грин уходил от реалий своего времени и места, отговариваясь — не без грустной иронии — тем, что они слишком сложны для описания. В итоге в его романтизме советская критика постаралась увидеть революционный пафос — иначе уж слишком непонятным оставалось его творчество. А когда это не удалось, фактически наложила запрет на издание книг. К сожалению, эти границы сыграли свою роль, практически раз и навсегда определив место Грина в истории советской литературы — и для нескольких поколений читателей тоже. Между тем его тексты вовсе не так просты.
Фото: Мосфильм
Фото: Мосфильм
Один из немногих советских писателей-демиургов, он создал уникальный неоромантический мир, известный как Гринландия. Сегодня его можно было бы назвать историческим воображаемым: в нем воплотились фантазии о сколь прекрасном, столь и условном юге, где происходит действие главных его произведений. У его героев европейские имена и внешность, но их цивилизация кажется куда более гуманной — Грин не понаслышке знал об ужасах мировой войны.
Родившийся 23 августа 1880 года писатель до создания своей Гринландии был реалистом и выпустил некоторые ключевые тексты о революции, войне, насилии. Едва ли не самый важный из них «Заслуга рядового Пантелеева». Эта реалистическая «подкладка» ощущается и в других его произведениях как изнанка придуманного им мира. Прекрасная утопия была необходима Александру Грину как альтернатива исторической трагедии XX века.
Александр Грин, из фотоархива журнала «Огонек», 1930-е
Фото: Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
Александр Грин, из фотоархива журнала «Огонек», 1930-е
Фото: Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
При желании можно проследить почти все источники прекрасного и искусственного мира Гринландии. И практически все они книжные, а в случае изобразительного искусства — сборники репродукций европейских мастеров. И получившийся их синтез уникален. Грин писал о лучшем будущем не только для России или Европы, а — шире и глубже — для всего мира. С точки зрения пространства литературы, пожалуй, он граничит с фэнтези — вот только, к сожалению, западный читатель долго не был знаком с творчеством Грина.
Попытка Грина объединить самые разные жанры, направления и стили в литературе была обречена на блестящий провал, особенно учитывая тяжелое состояние здоровья писателя, но главное здесь, конечно, величие замысла. Не случайно у Грина не было продолжателей: писать «под него» невероятно трудно, ибо прежде всего надо верить в то, во что верил он сам.
Фото: Народная мысль
Фото: Азбука-Аттикус
Фото: Речь
Фото: Редакция «Волки на парашютах»
Отдельно необходимо упомянуть о необычном интересе Грина к снам. Едва ли не первым в советской литературе он на свой лад «приземлил» фрейдистскую теорию сновидений — хотя работ создателя психоанализа не читал, о них только слышал. Его герои не просто видят сны, но делают это охотно, грезят, мечтают — и понятно, что рано или поздно увиденное во сне претворится в действительности.
При желании в этом можно разглядеть его немного утопическую веру в человека, в индивидуализм — за что его упрекали современные критики,— но никак не бегство от реальности. Пристальное внимание к снам позволило Грину отточить мастерство в создании исключительных психологических портретов своих героев, где сравнение, метафора, символ становятся продолжением их жизни. И символизм этот особый — унаследованный от Серебряного века. Кроме того, до конца еще не исследована и особая религиозность текстов Грина: чудо открывается только тем, у кого есть вера, надежда и любовь.
Фото: Мосфильм
Фото: Мосфильм
Фото: Киностудия им. М. Горького, Киностудия «Бояна»
Фото: Киевская киностудия им. А. П. Довженко
Фото: Киевская киностудия им. А. П. Довженко
Если вчитаться в произведения Грина, трудно не увидеть еще одну условность: они лишены антагонистов в классическом смысле. Это тот редкий случай, когда мы можем напрямую перебросить мостик от автора к его текстам. Судя по всему, сам Грин был глубоко и счастливо убежден, что плохих людей не бывает — не просто так он отказался участвовать в террористических актах во время революции,— и отразил это в своем творчестве. Отсюда наставительный, но ненавязчивый тон многих его произведений: автор-рассказчик четко знает, что такое хорошо и что такое плохо. Кстати, полного собрания сочинений писателя в России нет до сих пор.