Франкенштейн то тут, то там

Как ученый и его монстр стали метафорой главных страхов человечества

19 апреля 1935 года в США прошла премьера фильма «Невеста Франкенштейна». Это вторая лента фильма Джеймса Уэйла по мотивам романа Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». В ней в пару к своему монстру ученый создавал возлюбленную, но финал, как и в первоисточнике, обещал гибель чудовища и освобождение мира от его разрушительного присутствия. Однако едва ли это обещание оказалось убедительным для зрителей — с момента выхода романа в 1818 году неуправляемый монстр и его создатель продолжают пугать всех и вся.

Текст: Ульяна Волохова

Освобожденные рабы

Впервые в качестве метафоры монстр Франкенштейна в публичном выступлении появился через три года после выхода романа. В 1821 году представитель либерального крыла партии тори Джордж Каннинг (министр иностранных дел Великобритании в 1807–1809 и 1822–1827 годах.— W) выступал в Палате общин, его речь была посвящена одному из самых дискуссионных вопросов в стране — теме рабства. Под давлением аболиционистов работорговлю в Англии запретили еще в 1807 году. Однако на количество невольников в империи это мало повлияло, и противники рабства продолжали бороться за его полное искоренение. В своей речи Каннинг объяснял, почему не считает возможным немедленную отмену рабства. Среди прочих доводов он использовал идеологию расовой иерархии и сравнивал невольников с монстром Франкенштейна: «Освободить их <...> означало бы создать существо, напоминающее выдумку из недавнего романа, герой которого создает по форме человека со всеми его физическими возможностями, но оказывается не в состоянии научить его, что такое правильно и неправильно. Такой же будет эффект и от внезапного освобождения, прежде чем негры будут подготовлены к наслаждению хорошо регулируемой свободой».

Секуляризация

В ноябре 1830 года рупор британских консерваторов Fraser’s Magazine посвятил большую статью событиям во Франции, где в июле того же года произошла очередная революция и к власти пришел герцог Орлеанский Луи Филипп. Журнал выражал надежду на то, что новый монарх вернет стране государственную религию — католичество потеряло этот статус после Великой французской революции. При Наполеоне ситуация несколько изменилась, католичество было признано «религией большинства французов» и даже стало субсидироваться из государственной казны, но наравне с иудаизмом и протестантизмом. Такая веротерпимость соседей приводила консервативных англичан в ужас и напоминала им о главном монстре эпохи, о чем и сообщало издание: «Государство без религии подобно человеческому телу без души — или скорее противоестественному телу монстра Франкенштейна, лишенного живого начала. Его конечности имеют разное происхождение и образуют мерзкое неоднородное соединение, полное разложения и вызывающее отвращение».

Демократия

В 1832 году в Великобритании был принят закон, демократизирующий избирательную систему,— места в Палате общин получили представители от промышленной буржуазии, а имущественный ценз для участия в голосовании был снижен, что позволило принимать участие в выборах большему количеству горожан и фермеров. Вокруг законопроекта развернулась нешуточная борьба: аристократия не хотела уступать места и Палата лордов отклонила три его варианта, пока уличные беспорядки не вынудили ее все же поддержать изменения. Все события широко обсуждались в прессе и, конечно, высмеивались. В том числе вышло несколько карикатур с монстром Франкенштейна: он отбирал власть у короля, его выкармливал премьер-министр Чарльз Грей. Спустя год после принятия закона и выборов в Палату общин по новому цензу уродливый великан, тянущий за собой в парламент обсуждение проблем своих избирателей, перекрыл другие важные вопросы империи — в том числе отмену рабства. В 1866 году Франкенштейн снова появился в карикатурах, связанных с продвижением представительной демократии. На этот раз борьба шла за избирательные права пролетариата, и журнал Punch изобразил рабочих в виде монстра, а лоббирующего закон депутата Джона Брайта как Франкенштейна.

Гитлер

В 1933 году журналист Йоханнес Стил, бежавший из Германии в Англию после прихода к власти национал-социалистов, опубликовал книгу «Гитлер как Франкенштейн». В ней он разбирал, из чего сложился успех политической карьеры только что ставшего канцлером Германии Адольфа Гитлера, и сравнивал его с чудовищем, которого Франкенштейн сшил из фрагментов тел разных людей: «Монстр был создан и выпущен на волю, чтобы остановить продвижение коммунизма и марксизма. Но призрак стал хозяином своего заклинателя». Начало Второй мировой укрепило связь немецкого лидера с монстром. Так, например, в 1940-м в газете The Evening Star иронизировали над сближением СССР и Италии с Германией с помощью карикатуры, на которой Сталин и Муссолини в ужасе рассматривают монструозного Гитлера, собранного из различного оружия, и задаются вопросом: «Мы что, Франкенштейны?»

Роботы

В 1954 году патриарх научной фантастики Айзек Азимов опубликовал роман «Стальные пещеры» — рассказ о будущем землян, которые из-за страха перед роботами перестали развивать свою цивилизацию. Этот страх Азимов назвал в честь вышедшего из-под контроля своего создателя монстра из романа Мэри Шелли: «Вы знаете, что роботов с самого начала встретил комплекс Франкенштейна? Их подозревали. Люди не доверяли им, боялись их». Азимов объяснял, что знаменитые Три закона робототехники были сформулированы для того, чтобы преодолеть этот комплекс, однако страхов они не уменьшили ни в романе, ни в реальной жизни — понятие «комплекс Франкенштейна» ушло в массы. Им объясняют страх и перед роботами, особенно антропоморфными, и перед искусственным интеллектом.

Ядерная бомба

Всю Вторую мировую американское кино, беллетристика и комиксы воспроизводили образ безумного ученого, что-то изобретшего по секретному заданию правительства. Все эти персонажи были калькой с Франкенштейна в исполнении Колина Клайва из фильмов Джеймса Уэйла. А когда мир узнал о разрушительных возможностях ядерного оружия и о его создателе Роберте Оппенгеймере, этот образ наконец стал материальным. Бомбу сравнивали с жестоким и разрушительным монстром, а Оппенгеймера с Франкенштейном, приведшим этого монстра в мир. Это сравнение стало расхожим настолько, что в конце концов превратило историю Франкенштейна в притчу об этической ответственности ученых. К 200-летию романа Мэри Шелли Массачусетский технологический институт даже выпустил специальное издание «Франкенштейна, или Современного Прометея», сопроводив его серией эссе ученых об этических проблемах науки. И в предисловии был снова упомянут создатель ядерного оружия: «Раскаяние, которое испытывает Франкенштейн, напоминает чувства, которые, по его воспоминаниям, испытал Оппенгеймер, когда увидел разрушительную мощь атомной бомбы».

Эстракорпоральное оплодотворение

Первым ученым, на которого обрушилась лавина сравнений с Франкенштейном был Грегори Гудвин Пинкус, который вел эксперименты по оплодотворению вне тела. В 1930-х он работал с яйцеклетками кролика, но это не помешало прессе окрестить его «Доктором Франкенштейном». В 1978 году в Англии родилась Луиза Браун — первый ребенок, зачатый с помощью эстракорпорального оплодотворения, которое провели английские врачи Патрик Стептоу и Роберт Эдвардс. Эти роды были сенсацией и научным прорывом. Но они же стали поводом сравнивать врачей, создавших эмбриона в пробирке, с ученым из готического романа, породившим монстра на своем анатомическом столе.

Американское вмешательство

«Нам нравился Саддам, ведь он был готов сражаться с аятоллой. Мы позаботились о том, чтобы он получил миллиарды долларов на покупку оружия. <...> Но, как и монстр Франкенштейна, Саддам вышел из-под контроля. Он больше не делал того, что ему говорил его хозяин. Его нужно было поймать. Но Саддам никогда не представлял угрозы для нашей национальной безопасности. Это наше желание играть во Франкенштейна обрекает нас на гибель». Так в декабре 2003 года режиссер Майкл Мур отреагировал на новости об аресте американскими военными иракского президента Саддама Хусейна. Яростный критик правительства и обличитель проблем и пороков американского общества Мур обвинял США не только в финансировании режима в Ираке, но и в том, что они поддерживали и других диктаторов по всему миру. И каждый раз полагали, что они смогут их контролировать, а потом многократно оказывались в положении Виктора Франкенштейна, беспомощно наблюдающего, как созданное им чудовище творит насилие.

Меню сайта